Сегодня 17 июня 2019 года
Для слабовидящих

Снайперская пуля и шрам на память в целую жизнь

PDFПечатьE-mail

Филипп Шарапов каждый раз, когда смотрит в зеркало, причёсывая волосы, видит на голове бороздку шрама от японской пули.

«Это на память», - звучат эхом из войны слова однополчан, склонившихся над молодым лейтенантом. «Главное, что жив, остальное заживёт, потерпи, я обработаю рану», – слышит он голос медицинской сестры.

«До санбата дело не дошло. Молодость, крепче стали», - вспоминает мой дядя, Филипп Яковлевич Шарапов, ветеран пограничных войск, войны, участник освобождения Китая от японской оккупации в сентябре 1945 года. На память остался шрам и пуля весом 6,5 граммов от патрона снайперской японской винтовки « Арисака».

После окончания средней школы в посёлке Завитая, три родных брата Шараповых, Пётр, Василий и Филипп стали бойцами Красной армии. Ещё в школьные годы они готовили себя к армейской службе. В начале сороковых годов, перед началом Великой Отечественной войны, они начали служить в пограничных частях. Война разбросала их по разным фронтам. Филипп остался охранять дальневосточную границу и освобождать Китай от японцев.

Он освобождал города Харбин, Далянь (Порт Артур), Мудацзянь.

На одном из маршевых бросков, преследуя разрозненные части подразделений Квантунской армии, бойцы группы взвода разведки, лейтенанта Филиппа Шарапова, в составе регулярных частей советской армии, вынуждены были разместиться в укрытие из - за шквального огня, отступающих японских подразделений. Укрытие находилось в небольшом распадке возле реки Сунгари. Место не совсем удачное для ведения наблюдения за действиями противника и тем более для ведения огня, в случае обнаружения разведки. Шарапов принял решение: « Сейчас самое главное не дать себя раскрыть».

Понимая, что группа разведчиков находится под наблюдением японских снайперов, бойцы Шарапова соблюдали особую осторожность.

Прошло некоторое время. По связи, радист сообщил, что ждут результаты разведки о численности японских подразделений, наличии техники и огневых точек в укрепрайонах.

«Надо действовать!», - объяснил разведчикам лейтенант Шарапов. Посоветовавшись, приняли решение дождаться ночи и уйти в тыл противника.

Ночь была лунной. Листва верхушек кустов и деревьев отсвечивала, мешала вести наблюдение, и создавала трудности для определения мест засады японских снайперов. Блеск оптических прицелов сливался в лунном свете.

Группа прошла незамеченной почти к самой границе охраняемой территории размещения японских подразделений. Сняли охрану и бесшумно подошли к укреплениям. Сведения об укреплённых объектах и численности японцев группой Шарапова были переданы в штаб войсковой бригады для ведения огня артиллерийскими дивизионами.

Филипп вместе с группой ушёл незамеченным. Но это было предположением, пока не пришёл на смену японской охране очередной наряд. Началась беспорядочная стрельба. Японцы искали разведку. Затем всё стихло. «Ушли!», - запыхавшись, выдавил из себя почти шёпотом самый молодой по возрасту и по опыту разведчик рядовой Иван Кирьянов. Группа расположилась в одной из брошенных японцами траншей. Это было более хорошее место для укрытия. Разведчики поочерёдно не спали, обеспечивая охрану группы. Начало светать. Шарапов предупредил разведчиков, что через 10 минут уходим, и поставил задачи и очерёдность выхода каждого из укрытия.

«Пошли!»,- тихо скомандовал Филипп, и группа ползком по-пластунски вышла из укрытия.

Шарапов, замыкая группу разведчиков обратил внимание на дерево, стоящее в двухстах метрах. В глубине ветвей периодически поблёскивала оптика. Для опытного разведчика было понятно - это был снайперский прицел! Резко развернувшись на спину, он тут же почувствовал сильный динамический удар в каску, и наступила тишина.

«Это на память», - звучат эхом из войны слова однополчан, склонившихся над молодым лейтенантом. «Главное, что жив, остальное заживёт, потерпи, я обезболю, и обработаю рану», – слышит он голос медицинской сестры.

Придя в себя, Филипп Шарапов вспоминал, как это было: «Японский снайпер держал на прицеле замыкающего группы разведки, но тот резко развернулся и пуля, пробив каску Шарапова, касательно - зацепила пилотку, обожгла верхнюю часть головы, и потеряла силу. У снайпера был последний пятый патрон, и он понял, что наступила безысходность. В это время началась артподготовка со стороны регулярных частей Красной Армии, которая продлилась более двух часов. Шквал огня и смерти накрыл японские подразделения. В течение всей артподготовки работали: артиллерийские «Катюши», 152 миллиметровые гаубицы и 122 миллиметровые пушки. Сопротивление японцев было окончательно подавлено мотострелками с участием танковой бригады».

Разведчики подошли к дереву, где находился снайпер, и увидели японского самурая, который сделал себе харакири ножом «Кусунгобу». Филипп Шарапов стоял с перевязанной головой, держа на ладони снайперскую пулю, подумал: «Оставлю на память».

Филип Яковлевич Шарапов однополчанин легендарного пограничника СССР, Героя Советского Союза Никиты Фёдоровича Карацупы: «Я не только однополчанин Карацупы, я с ним заступал неоднократно в наряд на охрану государственной границы СССР в 40 – е годы на Дальнем Востоке. В 70-е годы при его приезде в город Благовещенск встречался с ним. Мы тогда в гостинице всю ночь вспоминали нашу службу на границе, боевых товарищей, рассказывали друг другу о нашей жизни, о наших семьях и детях. Часы воспоминаний пролетели быстро. Утром секретарь Амурского обкома КПСС по идеологии Михаил Григорьевич Карбивничий, приехал в гостиницу, чтобы проводить Никиту Фёдоровича в аэропорт. Расставание, как и встреча, была тёплой с надеждой ещё раз увидеться...».

Они так больше и не встретились. Филипп Шарапов ушёл из жизни в 1993 году, Никита Карацупа умер в 1994 году.

Память о воспоминаниях ветеранов войны осталась в семьях родственников, и будет жить ещё многие годы. Историю, которую сохранили, и передали, нам защитники Отечества, будет передаваться внукам и правнукам. Без памяти о прошлом не будет настоящего.

Владимир Шабельский, Благовещенская таможня